Мне было крайне важно иметь обычную жизнь в реальном мире — как противовес тому странному внутреннему миру. Моя семья и моя профессия оставались основанием, к которому я мог возвращаться.
Величайшая трагедия семьи — не прожитые жизни родителей.
Каждому отцу даётся возможность испортить природу дочери; а затем воспитателю, мужу или психиатру приходится «держать ответ». То, что испортил отец, может быть исправлено только отцом; так же как то, что испортила мать, может быть починено только матерью. Разрушительное повторение семейного образца можно назвать психологическим первородным грехом — или проклятием Атридов, проходящим через поколения.