Факты природы нельзя в долгой перспективе нарушить. Проникая и просачиваясь во всё, как вода, они подорвут любую систему, которая не учитывает их, и рано или поздно приведут её к падению. Но власть, достаточно мудрая в своём государственном искусстве, чтобы дать природе — частью которой является дух — достаточно свободы, не должна бояться преждевременного упадка.
Представь, что было бы, если бы практикующие врачи — те, кто напрямую соприкасался со страдающим человечеством, — имели бы хоть какое-то знакомство с восточными системами исцеления. Дух Востока прорывается через каждую пору как бальзам от всех недугов.
Ты должен проживать жизнь так, чтобы в каждый момент делать наилучшее из всех возможных вариантов.
Если между противоположностями — духом и материей, сознательным и бессознательным, светлым и тёмным — должна произойти связь, то это случится в третьем, которое не является компромиссом, а чем-то новым.
В одно мгновение озарения мне стало ясно: единственная возможная для меня цель — психиатрия. Лишь здесь два потока моего интереса могли слиться в единое русло и проложить себе путь. Здесь был эмпирический мир, общий для биологических и духовных фактов — тот самый, который я повсюду искал и нигде не находил. Наконец, это было место, где столкновение природы и духа стало реальностью.
Тебе может показаться, что видения становятся банальными — но тебе нужно сделать именно это. Тогда ты освобождаешься от их власти. А когда эти вещи окажутся в какой-то драгоценной книге, ты сможешь прийти к книге, перелистывать страницы — и для тебя это будет твоей церковью, твоим собором, тихими местами твоего духа, где ты найдёшь обновление. Если кто-то скажет тебе, что это мрачно или невротично, и ты послушаешь их — ты потеряешь свою душу, потому что в этой книге — твоя душа.
Когда мы предполагаем, что Бог — это хороший направляющий принцип, то обычно Бог оказывается характерной чертой определённой системы мышления или морали. Например, возьмём христианского Бога — summum bonum: Бог есть любовь, а любовь — высший нравственный принцип; и Бог есть дух, а дух — высшая идея смысла. Все наши христианские нравственные представления выводятся из таких предпосылок, и высшая сущность всего этого — то, что мы называем Богом.
Когда происходит погружение в глубочайший внутренний опыт — в ядро личности — большинство людей охватывает страх, и многие убегают… Риск внутреннего опыта, приключение духа, в любом случае чужд большинству людей. Возможность того, что такой опыт имеет психическую реальность, для них — анафема.
Дух — это жизнь тела, увиденная изнутри; а тело — внешнее проявление жизни духа. И эти двое на самом деле едины.