Очень часто пессимистичные люди говорят против собственного желания. Они хотят взяться за какое-то дело и говорят: «Я сделаю это, но не думаю, что у меня получится». Так они препятствуют себе на пути. Человек не знает, что каждая мысль оставляет отпечаток в сознании и в ритме, с которым сознание работает. Согласно этому ритму отражение становится реальностью и происходит; и человек оказывается сам себе врагом из-за незнания этих вещей.
Люди, у которых никогда не было идеала, могут надеяться найти его; они в лучшем состоянии, чем те, кто позволяет обстоятельствам жизни сломать свой идеал. Падение ниже своего идеала — это потеря курса в жизни; тогда в уме поднимается смятение, и тот свет, который человек должен был держать высоко, оказывается покрыт и затуманен — так что он не может осветить путь.
Взрослые люди думают, что они ценят музыку, но если бы мы осознали смысл, который младенец приносит с собой — способность ценить звук и ритм, — мы бы никогда не хвастались тем, что знаем музыку. Младенец — сама музыка.
Бог — не правосудие. Правосудие — в Его природе, но преобладает любовь. Люди придают такое значение поступкам и их результатам. Они не знают, что над поступком и результатом есть закон, который может поглотить огонь ада, и даже если весь мир будет тонуть в потопе разрушения, он всё равно сможет господствовать. Они не знают, что сила любви больше любой другой.
Когда люди пришли к Христу, обвиняя человека в дурных поступках, Учитель не мог думать ни о чём, кроме прощения. Он не видел в виновнике того, что видели другие. Отличать добро от зла — не дело обычного ума, и удивительно то, что чем более человек невежествен, тем охотнее он это делает.
Мы, люди этого мира, если в сердцах есть искра доброты или милосердия, избегаем судить людей. Мы предпочитаем прощать, а не судить.
Люди часто задают мне вопросы, на которые я не могу хорошо ответить словами, и мне грустно от мысли, что они не могут услышать голос моего молчания.
Если бы люди знали только свою собственную религию, насколько терпимее они стали бы — и насколько свободны были бы от обиды на религию других.
Я играл на вине, пока моё сердце не стало тем же инструментом. Затем я предложил этот инструмент Божественному Музыканту — единственному Музыканту, который существует. С тех пор я стал Его флейтой, и когда Он пожелает, Он играет Свою музыку. Люди приписывают мне эту музыку, хотя на самом деле она не моя заслуга — она принадлежит Музыканту, который играет на Своём инструменте.
Одни люди ищут красивое место, а другие делают место красивым.
Люди напрасно воевали из-за имён и жизней своих спасителей и назвали свои религии именем спасителя, вместо того чтобы объединиться друг с другом в той Истине, которой учат.
Я сочинял песни, пел и играл на вине. Практикуя эту музыку, я достиг такого состояния, где прикоснулся к музыке сфер. Тогда каждая душа стала музыкальной нотой, и вся жизнь стала музыкой. Вдохновлённый этим, я говорил людям, и те, кого привлекали мои слова, слушали их — вместо того чтобы слушать мои песни.
Пока люди судят других с собственной нравственной точки зрения, мудрый человек смотрит и с позиции другого.
Теперь, если я делаю что-то, то это — настраивать души, а не инструменты. Гармонизировать людей, а не ноты. Если в моей философии есть что-то, то это закон гармонии: нужно привести себя в гармонию с собой и с другими.
Люди в мире хотят сделать жёсткими вещи, которые по своей природе тончайшие и не объясняются словами. Когда человек описывает загробное, это похоже на желание взвесить душу или сфотографировать дух. Я лично думаю, что вы должны суметь осознать себя — что такое загробное — на собственном опыте. Не полагайтесь на мои слова.
Чем больше человек изучает гармонию музыки, а затем — человеческую природу: как люди согласны и как расходятся, как возникает притяжение и отталкивание, — тем яснее он видит, что всё это есть музыка.
Музыка — язык души; и чтобы двум людям из разных народов или рас соединиться, нет лучшего средства, чем музыка.