Говорят о Господе Будде: «sadaya-hrdaya darsita-pasu-ghatam» — он увидел убийство животных, исполненное сострадания сердцем. Он увидел, как весь человеческий род идёт в ад из‑за убийства животных. Тогда он явился, чтобы учить ахимсе — ненасилию, сострадать и животным, и людям. И в христианской религии ясно сказано: «Не убий». Так повсюду ограничивают убийство животных. Ни в одной религии не разрешено ненужное убийство животных. Но никто не заботится. Процесс убийства растёт — и растут реакции. Каждые десять лет ты увидишь войну. Это и есть реакции.
Моё внутреннее доверие ненасилию не означает уступать меньшинствам, когда они действительно слабы.
Разве она не более самоотверженна? Разве у неё нет большего мужества? Без неё человек не был бы тем, чем он есть. Если ненасилие должно стать законом нашего бытия, будущее — за женщинами.
Суть ненасилия — любовь.
Призыв к миру будет криком в пустыне, пока дух ненасилия не будет господствовать в людях и в женщинах, и в мужчинах.
Если ты не продолжаешь открывать новые применения закону ненасилия, ты не извлечёшь из него пользы.
Ненасилие, или сила души, не нуждается в физических средствах для распространения своего действия.
Истина стоит за факт; ненасилие отрицает факт.
Садхак (тот, кто практикует духовность) не будет иметь времени предаваться сплетням. Ему не захочется говорить с кем-то грубо. Те, кто постоянно занимается поиском чужих недостатков, никогда не достигнут духовного прогресса. Не причиняй никому вреда мыслями, словами или делами. Будь сострадателен ко всем существам. Ахимса (не-насилие) — высшая дхарма (долг).
Войди со мной в страдания — не только людей Индии, но всего мира. Ненасилие — более активная и реальная борьба со злом, чем ответные действия, сама природа которых — усиливать зло. Это не оружие слабых. Это оружие самых сильных и самых смелых.
Никогда не помогает проводить черту и объявлять некоторых врагами — даже тех, кто действует насилием. Нужно подходить к ним с любовью в сердце и делать всё, чтобы помочь им двигаться в сторону ненасилия. Если мы будем добиваться мира из гнева, мы никогда не добьёмся успеха. Мир — не конец. Он не может возникнуть через средства, не являющиеся мирными.
Я не считаю гнев чем-то чуждым мне, с чем нужно бороться. Я должен обращаться со своим гневом бережно — с любовью, с нежностью, без насилия.
Любой может практиковать ненасилие — даже солдаты. Например, некоторые генералы ведут операции так, чтобы избегать убийства невинных людей; это и есть разновидность ненасилия. Чтобы помочь солдатам двигаться в сторону ненасилия, нужно быть с ними в контакте. Если разделить реальность на два лагеря — насильников и ненасильственных — и стоять в одном лагере, атакуя другой, мира не будет никогда. Мы всегда будем обвинять и осуждать тех, кого считаем виновниками войн и социальной несправедливости, не замечая степени насилия в самих себе. Нужно работать над собой — и также с теми, кого мы осуждаем, если мы хотим иметь подлинное влияние.
Истина и ненасилие требуют, чтобы ни один человек не лишал себя служения другому человеку — как бы грешен он ни был.
Первое условие ненасилия — справедливость во всём, в каждой сфере жизни.
Истина и ненасилие — и средство, и цель. И при правильном типе людей законодательные собрания могут стать средством достижения конкретного стремления к истине и ненасилию.
Немного истинного ненасилия действует тихо, тонко, незаметно — и заквашивает все общество.
Практиковать непричинение вреда в мирских делах — значит знать его истинную ценность.
Урок ненасилия я получил от своей жены, когда попытался подчинить её своей воле. Её решительное сопротивление моей воле — с одной стороны — и её тихое подчинение страданию, которое моя глупость причинила, — с другой, в конце концов заставили меня стыдиться себя и исцелили мою глупость в мысли, что я рождён править ею.
Ты можешь отвечать ударом на удар, если не хватает смелости идти путём ненасилия.
Моё оптимистичное убеждение опирается на веру в бесконечные возможности отдельного человека развивать ненасилие… Мягко, по-доброму, ты можешь встряхнуть мир.
В Индии существует непрерывная традиция ненасилия с незапамятных времён.
Для меня ненасилие было не моральным принципом, а стратегией: нет нравственной доброты в применении оружия, которое не действует.