Мы должны оставаться открытыми перед лицом великого противодействия. Никто не подбадривает нас быть открытыми — и всё же мы должны снимать слой за слоем с сердца.
Хотя жизнь воина посвящена тому, чтобы помогать другим, он понимает: он никогда не сможет полностью разделить с ними свой опыт... И всё же он всё больше и больше влюбляется в мир. Именно это сочетание любви и одиночества позволяет воину постоянно протягивать руку, чтобы помогать другим. Отрекаясь от своего личного мира, воин открывает больший вселенский простор и всё более и более разбитое, но живое сердце. Это не то, о чём следует печалиться; это повод радоваться.
Чтобы быть духовным воином, нужно иметь разбитое сердце; без разбитого сердца и без чувства нежности и уязвимости твоя воинственность ненадёжна.
Бесстрашие рождается от работы с мягкостью человеческого сердца.
Опыт печального и нежного сердца рождает бесстрашие. В обычном смысле бесстрашие — это когда ты не боишься или, если тебя ударят, ты ударишь в ответ. Но мы говорим не об этом уровне бесстрашия уличного бойца. Настоящее бесстрашие рождается из нежности. Оно приходит от того, что ты позволяешь миру щекотать твоё сердце — твоё первозданное, сырое сердце. Ты готов открыться, без сопротивления и без застенчивости, и встретить мир лицом к лицу.