Мы склонны считать себя марионетками прошлого, которых ведет нечто всегда стоящее позади нас.
Есть только это сейчас. Оно не приходит ниоткуда; оно никуда не уходит. Оно не постоянно, но и не непостоянно. Хотя оно движется, оно всегда неподвижно. Когда мы пытаемся схватить его, кажется, что оно убегает, но оно всегда здесь — и от него нет спасения. И когда мы оборачиваемся, чтобы найти то «Я», которое знает это мгновение, мы обнаруживаем, что оно исчезло, как исчезает прошлое.
Искусство жить… не является ни беспечным плывением по течению с одной стороны, ни боязливым цеплянием за прошлое с другой. Оно состоит в том, чтобы быть чувствительным к каждому мгновению, воспринимать его как совершенно новое и неповторимое, и держать ум открытым — полностью восприимчивым.
Если ты настаиваешь, чтобы тебя определяло прошлое — это твоя игра. Но дело в том, что всё начинается прямо сейчас.
Прошлое и будущее — это абстракции без какой-либо конкретной реальности.
Дзен — это освобождение от времени. Ибо если открыть глаза и увидеть ясно, становится очевидно: нет другого времени, кроме этого мгновения; а прошлое и будущее — абстракции без какой-либо конкретной реальности.
Жизнь — как музыка ради самой музыки. Мы живём в вечном «сейчас», и когда мы слушаем музыку, мы не слушаем прошлое и не слушаем будущее — мы слушаем расширенное настоящее.
Мы живём в культуре, полностью загипнотизированной иллюзией времени, где так называемое «сейчас» ощущается лишь как бесконечно тонкая линия между причинным прошлым и поглощающим, чрезвычайно важным будущим. У нас нет настоящего. Наша осознанность почти целиком занята памятью и ожиданием. Мы не понимаем, что никогда не было, нет и не будет никакого опыта, кроме опыта настоящего. Поэтому мы не соприкасаемся с реальностью.
Мы думаем, что мир ограничен и объясняется своим прошлым. Мы склонны думать, что то, что случилось в прошлом, определяет то, что произойдёт дальше, и не видим, что всё ровно наоборот! Источник мира всегда — настоящее; прошлое ничего не объясняет. Прошлое тянется за настоящим, как след корабля, и в конце концов исчезает.
Ничто не более творческое, чем смерть, потому что в ней — вся тайна жизни. Это значит: прошлое должно быть оставлено, неизвестное нельзя избежать, «я» не может продолжаться, и ничто нельзя окончательно закрепить. Когда человек знает это, он впервые живёт по-настоящему. Удерживая дыхание, ты теряешь это. Отпуская — находишь.
Сила воспоминаний и ожиданий такова, что для большинства людей прошлое и будущее кажутся более реальными, чем настоящее.
Я понял, что прошлое и будущее — реальные иллюзии: они существуют в настоящем, которое и есть всё, что есть и всё, что существует.
Если моё осознание прошлого и будущего делает меня менее внимательным к настоящему, мне стоит задуматься: живу ли я на самом деле в реальном мире?