Память о событии не может быть самим событием. И предвосхищение тоже. В настоящем событии есть нечто исключительное, уникальное — чего нет ни в предыдущем, ни в грядущем. В нём есть живость, действительность; оно выделяется, словно озарённое светом. На самом факте лежит «печать реальности», которой не имеют прошлое и будущее.
Я уже мёртв. Физическая смерть ничего не изменит в моём случае. Я — вневременное существо. Я свободен от желания и страха, потому что я не помню прошлого и не воображаю будущее. Где нет имён и форм — как там могут быть желание и страх? С безжеланностью приходит вневременность. Я в безопасности, потому что то, чего нет, не может коснуться того, что есть. Ты чувствуешь себя небезопасным, потому что воображаешь опасность. Конечно, само тело — сложное и уязвимое — нуждается в защите. Но не ты. Как только ты осознаешь своё неуязвимое бытие, ты обретёшь мир.
Тебе слишком уж важно прошлое и будущее. Всё это происходит из твоей тоски продолжать, из желания защитить себя от исчезновения. А раз ты хочешь продолжать, ты хочешь, чтобы и другие составили тебе компанию — поэтому тебя заботит их выживание. Но то, что ты называешь выживанием, — лишь выживание сна.
Прошлое и будущее — только в уме: я — сейчас.
Я — существо вне времени. Я свободен от желания и страха, потому что я не помню прошлого и не воображаю будущее.