В применении сатьяграхи я обнаружил на самых ранних этапах: стремление к Истине не допускает насилия по отношению к своему противнику; напротив, его нужно отучать от заблуждения терпением и сочувствием. Ведь то, что одному кажется истиной, другому может казаться ошибкой. А терпение означает самострадание. Так учение стало означать утверждение Истины — не через причинение страданий противнику, а через собственное «я».
Мой метод — обращение, а не принуждение; это самострадание, а не страдание тирана. Я знаю этот метод как безошибочный.
Если она слаба в ударе, значит сильна в страдании.
Урок ненасилия я получил от своей жены, когда попытался подчинить её своей воле. Её решительное сопротивление моей воле — с одной стороны — и её тихое подчинение страданию, которое моя глупость причинила, — с другой, в конце концов заставили меня стыдиться себя и исцелили мою глупость в мысли, что я рождён править ею.
Женщина — воплощение жертвы и страдания, и потому её приход в публичную жизнь должен привести к очищению этого, к сдерживанию необузданных амбиций и накопления собственности.
Я называю его религиозным, кто понимает страдание других.
Радость — в борьбе, в попытке, в страдании, которое в этом заключено, а не в самой победе.