Ты не можешь желать отречения, потому что это не-отречение. Отречение возникает само собой — иногда у людей, у которых даже нет слова для этого. И я знаю: открытость есть у многих.
Сочувствие чужой боли или нужде и желание помочь должны быть уравновешены более глубоким осознанием вечной природы всей жизни и иллюзии всякой боли. Тогда пусть твой мир течёт во всё, что ты делаешь, и ты будешь работать одновременно на уровнях причины и следствия.
Когда ты становишься спокойным по отношению к неопределённости, в твоей жизни открываются бесконечные возможности. Это значит, что страх больше не является доминирующим фактором в том, что ты делаешь, и больше не мешает тебе действовать, чтобы инициировать перемены. Римский философ Тацит справедливо заметил: «Желание безопасности стоит против каждого великого и благородного предприятия». Если неопределённость для тебя неприемлема — она превращается в страх. Если же она вполне приемлема — она превращается в живость, бодрствование и творчество.
Жизнь большинства людей управляется желанием и страхом. Желание — это потребность добавить к себе что-то, чтобы быть собой ещё полнее. Всякий страх — это страх потерять что-то и тем самым уменьшиться и стать меньше. Эти два движения скрывают тот факт, что Бытие нельзя ни дать, ни отнять. Бытие во всей полноте уже внутри тебя. Сейчас.
Для эго любить и хотеть — одно и то же, тогда как истинная любовь не содержит хотения, не содержит желания обладать или чтобы ваш партнёр изменился.
Когда ты полностью присутствуешь со всеми, кого встречаешь, ты отказываешься от той концептуальной идентичности, которую создал для них: от твоей интерпретации того, кто они и что было в их прошлом. Тогда ты можешь взаимодействовать без эгоистических движений желания и страха. Внимание — это ключ: бодрая тишина.