Дзен — это не какая-то изысканная особая наука жизни. Наше учение — просто жить всегда в реальности, в её точном смысле. Делать наш труд — мгновение за мгновением — вот наш путь.
Если ты изучишь писания мистиков, ты всегда найдешь в них вещи, которые кажутся парадоксами — особенно в дзэн.
Дзэн повсюду… Но для тебя дзэн — прямо здесь.
Если твоя креативность рождается из твоего молчания — из твоего дзэн, из твоих медитаций, — тогда она подлинна, оригинальна. Если же она выходит лишь как занятие, потому что ты чувствуешь себя потерянным и «делать нечего» — длинные каникулы, и ты начинаешь что-то делать… Это не рождается из твоих молчаний — это рождается из твоего безумного ума.
Если ты хочешь изучать дзэн, забудь все свои прежние идеи и просто практикуй дзадзэн — и посмотри, какой опыт возникает в твоей практике. Это и есть естественность.
Секрет Сото-дзэн — всего в двух словах: «не всегда так…». По-японски это два слова, по-английски — три. Вот в чём секрет нашей практики.
Дзэн на самом деле необычайно прост — пока не пытаться быть «умным» или обходить суть! Дзэн — это просто ощущение и ясное понимание того, что за множеством событий и существ во Вселенной стоит одна-единственная энергия — и она проявляется как вы, и всё есть она. Практика дзэна — понять эту единую энергию так, чтобы «почувствовать её костями».
В дзэн бедность добровольна и понимается не столько как бедность, сколько как простота, свобода и отсутствие лишнего.
Дзэн — это не какое-то возбуждение, а сосредоточение на нашем обычном повседневном укладе.
По сути, Сатори — это внезапное переживание. Его часто описывают как «переворот» ума: как две чаши весов внезапно переворачиваются, когда в одну из них достаточно материала высыпают, чтобы перевесить вес на другой. Поэтому это переживание обычно приходит после долгих и сосредоточенных усилий, чтобы постичь смысл дзэн.
Хотя дзэн переживается как глубоко «незначительное», у него есть последствия: его можно применить в любом направлении, в любой мыслимой сфере человеческой деятельности, и где бы он ни применялся, он придаёт работе неповторимое качество.
Практика ума в дзэне — это ум новичка. Нужна невинность первого исследования — «кто я?» — она требуется на протяжении всей практики дзэна. Ум новичка пуст: свободен от привычек знатока, готов принимать, сомневаться и быть открытым для всех возможностей. Это тот ум, который видит вещи такими, как они есть, и который шаг за шагом — и вдруг — способен осознать изначальную природу всего.
Дзэн — путь освобождения. Он не занят поиском того, что хорошо или плохо, выгодно или невыгодно, — он занят тем, что есть.
Те, кто сидит совершенно физически, обычно тратят больше времени, чтобы обрести истинный путь дзэн.
Не думать ни о чём — это дзен. Когда ты это знаешь, всё, что ты делаешь — идёшь, стоишь, сидишь или лежишь — становится дзен. Знать, что ум пуст, — значит видеть Будду... Использовать ум для реальности — это заблуждение. Не использовать ум, чтобы искать реальность, — это осознанность. Освобождение от слов — это освобождение.
Если ты понимаешь истинную практику, то стрельба из лука и другие занятия могут стать дзэн. Если же ты не понимаешь, как практиковать стрельбу из лука в её истинном смысле, то даже если ты практикуешь очень усердно, то, что ты получишь, будет лишь техникой. Она не поможет тебе насквозь. Возможно, ты попадёшь в цель без усилий, но без лука и стрел ты ничего не сделаешь. Если ты понимаешь смысл практики, то даже без лука и стрел стрельба будет помогать. Откуда берётся такая сила или способность — только через правильную практику.
Однако преобразование сознания, которое предпринимают даосизм и дзэн, больше похоже на исправление ошибочного восприятия или на лечение болезни. Это не приобретательный процесс — учиться всё больше фактам и всё больше навыкам, — но скорее «разучивание» неверных привычек и ложных мнений. Как говорил Лао-цзы: «Ученый приобретает каждый день, а даос теряет каждый день».
И в жизни, и в искусстве дзэн никогда не тратит энергию на объяснения; он лишь указывает.
Дзен — это освобождение от времени. Ибо если открыть глаза и увидеть ясно, становится очевидно: нет другого времени, кроме этого мгновения; а прошлое и будущее — абстракции без какой-либо конкретной реальности.
Таково значение дзэнской отрешённости: не быть без эмоций или чувств, а быть таким, в ком чувство не липнет и не блокируется; и через кого переживания мира проходят, как отражения птиц, летящих над водой.
Дзэн всеобъемлющ. Он никогда не отрицает и никогда не говорит «нет» чему бы то ни было; он принимает всё и превращает в более высокую реальность.
Жизнь дзэн начинается, следовательно, с разочарования в погоне за целями, которые на самом деле не существуют: за «добром без зла», за удовлетворением «я», которое не более чем идея, и за завтрашним днём, которое никогда не приходит.
Люди говорят, что практиковать дзэн трудно, но это недоразумение — из-за чего именно трудно. Не трудно сидеть в позе со скрещёнными ногами и не трудно достичь просветления. Трудно другое: трудно удерживать наш ум чистым и нашу практику чистой — в её самом фундаментальном смысле.
Для учеников дзэн сорняк — это сокровище. С таким отношением всё, что ты делаешь, становится искусством.
Я жил с несколькими мастерами дзэн — и все они были котами.