В реальной жизни требуется величайшая дисциплина, чтобы быть простым. И принятие себя — суть нравственной проблемы и вершина целостного взгляда на жизнь.
Психические глубины — это природа, а природа — творческая жизнь.
Когда пуэбло-индейцу не по настроению, он держится подальше от совета мужчин. Когда древний римлянин, выходя из дома, споткнулся о порог, он отказался от планов на день. Нам это кажется бессмысленным, но в условиях первобытной жизни такой знак хотя бы побуждает быть осторожным. Когда я не полностью управляю собой, мои телесные движения могут быть под некоторым ограничением; моё внимание легко отвлекается; я немного рассеян. В результате я задеваю что-то, спотыкаюсь, роняю что-то или забываю что-то.
Я часто видел, как люди становились невротичными, когда довольствовались недостаточными или неверными ответами на вопросы жизни.
Жизнь — это телеология в высшей степени: внутреннее стремление к цели, а живой организм — система направленных устремлений, которые стремятся осуществить себя.
Решающий вопрос для человека таков: он связан с чем-то бесконечным или нет? Вот вопрос, который определяет всю его жизнь.
Серьёзные проблемы в жизни… никогда не решаются до конца. Если вдруг кажется, что они решены, — верный знак, что что-то было утрачено. Смысл и назначение проблемы, кажется, лежат не в её решении, а в том, как мы неустанно работаем над ней.
В конечном счете мы значим лишь настолько, насколько воплощаем существенное. Если мы не воплощаем это, жизнь растрачена.
Когда исчезают цели — исчезает смысл. Когда исчезает смысл — исчезает назначение. Когда исчезает назначение — жизнь умирает у нас на руках.
Воображение — это концентрированный экстракт всех сил жизни.
То, что происходит в жизни Христа, происходит всегда и повсюду. В христианском архетипе заранее предначертаны все жизни такого рода.
Я старательно избегал всех так называемых «святых людей». Я делал это потому, что мне нужно было опираться на собственную истину, а не принимать от других то, чего я не мог достичь сам. Если бы я попытался учиться у святых людей и принять их истину как свою, я почувствовал бы это как кражу. Ни в Европе я не могу заимствовать у Востока — мне нужно строить свою жизнь из себя: из того, что говорит мне моё внутреннее существо, или из того, что приносит мне природа.
Мне было крайне важно иметь обычную жизнь в реальном мире — как противовес тому странному внутреннему миру. Моя семья и моя профессия оставались основанием, к которому я мог возвращаться.
Вся суть жизни Иисуса была не в том, чтобы мы стали точно такими же, как Он, а в том, чтобы мы стали собой — так же, как Он стал Собой. Иисус был не великое исключение, а великий пример.
В конечном счёте главное — жизнь отдельного человека. Именно она создаёт историю; именно здесь происходят великие преобразования; и вся будущая история мира в итоге вырастает как гигантское суммирование из этих сокрытых источников в людях.
Бессознательное человека… содержит все модели жизни и поведения, унаследованные от предков, так что каждый ребёнок человеческий — ещё до пробуждения сознания — обладает потенциальной системой приспособленного психического функционирования.
Совершенно не подготовившись, мы делаем шаг в полдень жизни. Хуже того, мы делаем этот шаг с ложным предположением, что наши истины и идеалы будут служить нам так же, как прежде. Но мы не можем прожить полдень жизни по программе утренней жизни: то, что было великим утром, вечером станет малым; и то, что утром было истинным, вечером превратится во ложь.
Вся моя сущность искала нечто ещё неизвестное, что могло бы придать смысл обыденности жизни.
Самые великие и важные проблемы жизни в основе своей неразрешимы. Их нельзя решить — их можно лишь перерасти.
Человеку по-настоящему нужны общие идеи и убеждения, которые придадут смысл его жизни и позволят найти своё место во Вселенной.
Существует столько архетипов, сколько в жизни типичных ситуаций. Бесконечное повторение врезало эти переживания в нашу психическую конституцию — не в виде образов, наполненных содержанием, а сначала лишь как формы без содержания, которые представляют собой лишь возможность определённого типа восприятия и действия.
Жизнь зовёт не к совершенству, а к полноте.
Похоже, людям очень трудно жить с загадками или позволять им жить, хотя, казалось бы, жизнь и так полна загадок: если бы мы не могли ответить ещё на несколько вещей, это бы ничего не изменило. Но, возможно, именно это и невыносимо: в нашей собственной психике есть иррациональные вещи, которые тревожат сознательный ум в его иллюзорных уверениях, сталкивая его с загадкой собственного существования.
Я поражён, разочарован, доволен собой. Я встревожен, подавлен, в восторге. Я всё это сразу — и не могу сложить сумму. Я не способен определить окончательную ценность или никчёмность; я не выношу себе приговор. Я ни в чём не уверен до конца. У меня нет определённых убеждений — по сути, ни о чём. Я знаю лишь, что я родился и существую, и мне кажется, что меня куда-то несёт. Я существую на основе чего-то — или на основе того, чего я не знаю.
Наше бессознательное — ключ к нашим жизненным устремлениям.