Я переживаю каждый миг, как пахлаву: богатый на этот слой, и на этот слой, и на этот слой.
Когда твой ум спокоен, ты входишь в поток любви, и ты просто течёшь от одного мгновения к следующему так же естественно, как дыхание. Что бы ни возникало — я обнимаю это любовью в этот миг. Это моя практика «полировки зеркала», чтобы оно отражало любовь. В этом мгновении есть лишь осознанность и любовь. Если кто-то спросит меня, как войти в их сердце, я дам им эту практику: «Я — Любящая Осознанность».
Мы все каждую минуту воздействуем на мир — хотим мы того или нет.
В тот миг, когда уже нечего терять, эго раскрывается — и тогда мы видим, кто мы есть за тем, кем мы думали быть.
Мы все каждую минуту воздействуем на мир — хотим мы того или нет. Наши поступки и состояния ума имеют значение, потому что мы глубоко взаимосвязаны друг с другом.
У тебя есть всё время в мире, но не трать ни мгновения.
Понять, как в тебя вливается Дух, можно лишь так: всё больше и больше приходить полностью в этот момент, где этот момент уже достаточно.
Умирание — самый важный миг, который существует в любом воплощении.
Смерть в этом обществе имеет такое огромное значение, что она влияет на всё. Я узнал от своего гуру: смерть — не враг; я вижу в ней лишь ещё один миг. Но это конец одного воплощения и означает продолжение — к другим воплощениям.
Самый интересный вопрос: как поставить себя так, чтобы позволить «тому, что есть», быть? Оказывается, враг — это творение ума. Потому что когда ты просто в моменте делаешь то, что делаешь, нет страха. Страх появляется, когда ты отступаешь назад и начинаешь думать об этом. Страх не в действиях. Страх — в мысли о действиях.
Позволить умиранию быть столь глубоко присутствующим — значит обогатить и драгоценность каждого мгновения, и нашу отстранённость от него.
Сердце отдаётся мгновению. Ум судит и удерживает.
Богатство мгновения рождается, когда оно одновременно полно и пусто. Истина в том, что мы живём одновременно во времени и вне времени.
Сердце отдает все мгновению. Ум судит и удерживает. В большинстве наших человеческих отношений мы тратим много времени на то, чтобы успокаивать друг друга: наши костюмы идентичности сидят ровно. Но когда мы видим Возлюбленного в каждом человеке — это похоже на прогулку по саду, где вокруг нас цветут цветы.
Ты переживаешь, что отрезан от себя, потому что находишься в уме, и в человеке есть качество, которое голодает, запертое в уме. Поэтому, когда ты переходишь на другой план сознания, который больше не управляется интеллектом (а интеллект — это по сути подсистема), и входишь в метасистему, то что ты чувствуешь в тот момент… ты — вселенная. Ты чувствуешь, что слился с ней. Ты чувствуешь плотность момента. И это богатство так полно и удовлетворяюще.
Наши мыслящие умы лишают нас счастья, которое приходит, когда мы живем полностью в настоящем мгновении.
Наступает миг, когда «другое» перестаёт быть «другим».
В каждом мгновении есть гораздо больше, чем мы обычно воспринимаем, и мы сами — гораздо больше, чем обычно думаем о себе. Когда ты это знаешь, часть тебя может стоять вне драмы твоей жизни.